Глубоко ранимый человек не тот, которого легко ранить, а тот, у которого долго и болезненно заживают душевные раны. Время от времени давая горячей красной жидкости увидеть солнце и перепачкать старательно наложенный бинт на былые проблемы.
Почему так происходит? Почему нам так больно??
Догадок много, ответов мало…
Эта горячая, рубиново-красная, и густая, и жидкая масса, – она живая! Это словно какое-то существо!
Нечто теплое! с пульсом, с сердцем… Нечто прекрасное.
Но, в тоже время…
Случается, что мы страдаем, грустим, нам плохо. И тогда эта густая горячая масса волнуется вместе с нами. Волнуется внутри нас. Она ускоряется. Она не знает, что там снаружи: стучит по стенкам сосудов, ища лазейку подсмотреть… Бежит по венам все быстрее, все ищет, ищет… И, наконец,... находит.
И от того, что бежало огромной толпой красных частиц, оно вырывается наружу
молниеносно. Прорывая границы отверстия, причиняя нам невыносимую боль.
Там, снаружи, жидкая красная масса встречается с солнцем. Ослепленная ярким светом, она замедляется, столпотворится… Она в растерянности…
И рада бы повернуть назад, но солнце беспощадно высушивает, забирая у горячего живого существа всю его живительную влагу. Всю его жизнь.
А рана все продолжает кровоточить под напором ничего не подозревающих любопытных и беспокойных красных частиц.
А нам все так же невыносимо больно.
И глядя на перепачканные рубином пальцы, которые стремительно прижаты к груди, мы понимаем, что дело не только в разорванной коже. Мы понимаем, что мы видим. И оно понимает, глядя на нас впервые не изнутри. Оно быстро темнеет, его яркие насыщенные цвета блекнут, угасают.
Оно гибнет.
Прямо на наших глазах.
И в горле появляется ком, глаза начитает щипать, а лицо искажает страдание. И грусть, и тоска, и печаль заполняют сознание. В голове проносится мысль, что мы допустили страдание и виновны в этом. Мы теряем нечто живое, нечто теплое, с пульсом. С сердцем. Нечто прекрасное, изумительное, завораживающее.
Рубиново-красного цвета.
Мы теряем частицу себя. Себя живого, настоящего, без прекрас всего внешнего образа. Себя истинного.
И каждый раз, мы твердим себе, что больше никогда не допустим такого. Что это больше не повториться. Но это происходит. И чем сильнее в нас эта бегущая по венам жизнь, тем живее мы сами. И это радует, что среди нас есть стучащие жизнью сердца.
Но это будет и их наказанием, за умение восторгаться и наслаждаться жизнью. За умение чувствовать и проживать все, как есть.
Вот она, глубокая рана, кровоточащая и причиняющая нам боль. Вот она жизнь, рубиново-красного цвета, бегущая по венам - и дар и наказание в одном….
Почему так происходит? Почему нам так больно??
Догадок много, ответов мало…
Можно через химию, можно через биологию…
А по-новому можно?
И пусть это будет невероятно...
Пусть это будет даже глупо!
Но…
Но, вдруг оно …живое…?
Вдруг, так и есть?!
Эта горячая, рубиново-красная, и густая, и жидкая масса, – она живая! Это словно какое-то существо!
Нечто теплое! с пульсом, с сердцем… Нечто прекрасное.
Оно живет в нас!
Греет.
Двигает.
Питает.
Но, в тоже время…
Случается, что мы страдаем, грустим, нам плохо. И тогда эта густая горячая масса волнуется вместе с нами. Волнуется внутри нас. Она ускоряется. Она не знает, что там снаружи: стучит по стенкам сосудов, ища лазейку подсмотреть… Бежит по венам все быстрее, все ищет, ищет… И, наконец,... находит.
И от того, что бежало огромной толпой красных частиц, оно вырывается наружу
молниеносно. Прорывая границы отверстия, причиняя нам невыносимую боль.
Там, снаружи, жидкая красная масса встречается с солнцем. Ослепленная ярким светом, она замедляется, столпотворится… Она в растерянности…
И рада бы повернуть назад, но солнце беспощадно высушивает, забирая у горячего живого существа всю его живительную влагу. Всю его жизнь.
А рана все продолжает кровоточить под напором ничего не подозревающих любопытных и беспокойных красных частиц.
А нам все так же невыносимо больно.
И глядя на перепачканные рубином пальцы, которые стремительно прижаты к груди, мы понимаем, что дело не только в разорванной коже. Мы понимаем, что мы видим. И оно понимает, глядя на нас впервые не изнутри. Оно быстро темнеет, его яркие насыщенные цвета блекнут, угасают.
Оно гибнет.
Прямо на наших глазах.
И в горле появляется ком, глаза начитает щипать, а лицо искажает страдание. И грусть, и тоска, и печаль заполняют сознание. В голове проносится мысль, что мы допустили страдание и виновны в этом. Мы теряем нечто живое, нечто теплое, с пульсом. С сердцем. Нечто прекрасное, изумительное, завораживающее.
Рубиново-красного цвета.
Мы теряем частицу себя. Себя живого, настоящего, без прекрас всего внешнего образа. Себя истинного.
И каждый раз, мы твердим себе, что больше никогда не допустим такого. Что это больше не повториться. Но это происходит. И чем сильнее в нас эта бегущая по венам жизнь, тем живее мы сами. И это радует, что среди нас есть стучащие жизнью сердца.
Но это будет и их наказанием, за умение восторгаться и наслаждаться жизнью. За умение чувствовать и проживать все, как есть.
Вот она, глубокая рана, кровоточащая и причиняющая нам боль. Вот она жизнь, рубиново-красного цвета, бегущая по венам - и дар и наказание в одном….
Комментариев нет:
Отправить комментарий
Спасибо за ваше сообщение :)